О современном фехтовании

Когда-то я здесь писал, что, вынужденно понаблюдав в Fosters-баре в Домодедово за соревнованиями (по телевизору), пришел к выводу, что ни один мастер спорта международного класса любого из трех видов современного спортивного фехтования не имел бы никаких шансов выжить на дуэли в 16-17 веках.

Мне тогда в комментариях кто-то из френдов серьезно возражал, ссылаясь на свой спортивный опыт. Но не убедил.

А сегодня мне прислали ссылку на интересную статью американского спеца по историческому клинковому оружию Джона Клементса, и вот что он пишет:

Многие прием боя на рапирах, описанные в протоколах боев и дуэлей и в текстах того времени просто неприемлемы в современном спорте. Например, в спортивном фехтовании не используется второе оружие или свободная рука, не разрешается слишком сильно воздействовать на клинок противника. ... Не разрешается обезоруживать свободной рукой, сам боец не может держать свое оружие двумя руками. Так же нет рубящих ударов, которые использовались в позднем фехтовании, чтобы раздражать или выматывать противника, также не разрешаются удары ниже пояса. В современном фехтовании не допускается близкий контакт и, разумеется, нельзя удерживать противника или совершать броски.

Я бы добавил: в современном фехтовании нельзя взять клинок за конец свободной рукой, чтобы двумя руками парировать сильный удар. Нет второго клинка, баклера или хотя бы плаща в левой руке. Зато есть огромное количество запретов и ограничений -- которые вдалбливаются в навыки и стереотипные приемы современного фехтовальщика. И есть приемы, заведомо возможные только с очень гибким, хлещущим клинком -- при том, что в 16-17 веках клинки рапир были очень жесткими и практически не гнулись.

Так что попаданец-мастер спорта по рапире, шпаге или сабле окажется даже в худшем положении, чем вовсе не умеющий фехтовать: переучиваться труднее, чем осваивать навыки впервые.

О С. Балке, буксире и человеке

Как сообщило Министерство обороны Российской Федерации, 21 февраля 2020 года в главной базе Черноморского флота Севастополе состоялась церемония приема в состав отряда судов обеспечения вспомогательного флота головного морского буксира «Сергей Балк» проекта 23470 (заводской номер 410), построенного на ПАО «Ярославский судостроительный завод» (ЯСЗ).

В командовании ВМФ России явно начитались популярных в последние годы историй про попаданцев в Русско-Японскую войну. Там в каждом втором романе поминается Сергей Захарович Балк, командовавший в Порт-Артуре буксиром, хулиган, храбрец и отменный командир.

Вот тут собраны истории про него, весьма заслуживающие прочтения.

Приведу для примера парочку:

Привычки имел своеобразные. Каждое утро выпивал чайный стакан водки и закусывал весьма экономно. Вестовой на блюдечке подавал ему две баранки: одну целую и одну сломанную пополам. Он нюхал сломанную баранку, вертел в руках целую и отдавал обратно.

В японскую войну командовал спасательным буксиром в Порт-Артуре и во время сдачи крепости заявил, что корабль свой взорвет. По условиям капитуляции этого делать никак не полагалось, и небезызвестный прохвост Стессель прислал к нему своего адъютанта, чтобы запретить.

Приплыл адъютант на лодочке, смотрит – стоит пароход на якоре, а людей на нем нет. Влез на палубу – палуба пуста. Усмотрел свет в одном из иллюминаторов рубки и пошел на огонек. Раскрыл дверь и видит: какой-то здоровенный чернобородый дядя сидит за столом в полном одиночестве и прохлаждается чайком.

– Вы здесь командир?

– Я командир.

Адъютант начал было рассказывать, зачем он прислан, но Балк замахал руками: никаких служебных разговоров, пока господин поручик не напьется с ним чаю. Спешить все равно некуда.

Протесты не помогли. Пришлось адъютанту сесть и сказать: “Спасибо”.

Пили долго и даже вспотели, потому что в рубке было здорово жарко. Наконец Балк перевернул свой стакан донышком кверху, положил на него ложечку, очень ласково улыбнулся и попросил адъютанта изложить свое дело во всех подробностях.

Тот изложил, а Балк все с той же улыбкой ответил:

– Зря вы, голуба моя, беспокоились. – Встал, потрепал его по плечу и предложил: - Давайте тикать. У меня в трюме шесть пудов пироксилину, шнур рассчитан на двадцать минут, а поджег я его минут восемнадцать тому назад.

Ну, еле успели выбраться. Порвало пароход на мелкие кусочки.

Команду Сергей Балк любил и жил с ней ладно, а начальство, особенно сухопутное, не слишком уважал. Однажды – кажется, в Николаевске-на-Амуре – стоял он со своим миноносцем на якоре и влетел в исключительно красивую историю.

Один из его матросов нашумел на берегу, был изловлен и посажен на гауптвахту. Балк, как только об этом узнал, срочно дал семафор коменданту крепости: прошу, дескать, вернуть мне моего матроса, дабы я мог наказать его по всей строгости морских законов. Не вышло. Комендант, конечно, ответил отказом.

Тогда Балк вызвал желающих из команды на четверку, роздал им оружие и во главе десанта из четырех человек высадился на берег.

Подошел к гауптвахте, крикнул часовому: “Здорово, молодец!”, сразу же вырвал у него из рук винтовку и поставил свой караул.

Потом поднялся к дежурному офицеру. С ним тоже любезно поздоровался, но так сжал ему руку, что тот сразу потерял способность соображать. Очнулся запертым в шкафу и только тогда понял, что у него отобрали ключи.

Балк без особых затруднений освободил своего матроса, спокойно вернулся с ним на миноносец и решил сниматься с якоря, потому что в Николаевске делать ему было больше нечего.

По семафору получил приказание лично явиться к коменданту крепости, однако, как и следовало ожидать, предпочел подняться на мостик и скомандовать:

– Пошел шпиль!

Тут-то и началась самая замечательная петрушка. На ближайшей береговой батарее люди забегали во все стороны и стали с пушек стаскивать чехлы, а семафор передал второе, более решительное приказание:

– Немедленно прекратить съемку с якоря. Орудия крепости наведены на миноносец.

– Ха! – сказал Балк. – Боевая тревога, прицел пятнадцать кабельтов, целик семьдесят пять, точка наводки вон по тому белому домику. – И ответил крепости семафором:

– Орудия миноносца направлены на дачу коменданта. Крепко целую.

Так и ушел миноносец, потому что у коменданта на даче были дети, жена, самовар, канарейка и весь прочий дорогой комендантскому сердцу домашний уют.

Сухопутное начальство, естественно, подняло страшный шум, но штаб Сибирской флотилии за Балка решительно заступился. Вероятно, потому, что обрадовался хоть какому-нибудь развлечению.

Пошла всякая переписка и путаница из-за того, что никак нельзя было понять, кто кому подчинен. Кончилось тем, что морское министерство в пику военному заупрямилось, и дело попало на доклад к самому царю.

Царь же, как известно, был мужчиной средних лет и весьма средних умственных способностей. Он вдруг вспомнил какую-то знакомую, вполне убедительную фразу и ни с того ни с сего положил резолюцию:

“Победителей не судят”.

Колоритнейший был персонаж:


Сгубила его пьянка. Переведенный за нее с миноносца на транспорт, он выпил последний стакан водки, понюхал свою традиционную баранку и пустил себе пулю в лоб.