![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Отрубленное ухо, или загадка Евангелия
May. 29th, 2021 10:22 pmМеня давно занимает одна загадка Евангелия от Иоанна (впрочем, об этом есть и в синоптических Евангелиях). Глава 18, стих 10 звучит так:
Ошондо Шымон Петир кылычын кынынан сууруп алып, башкы ыйык кызмат кылуучунун кулунун оң кулагын шылый чапты. Кулдун аты Малкос эле.
Ой, извините:
Симон же Петр, имея меч, извлек его, и ударил первосвященнического раба, и отсек ему правое ухо. Имя рабу было Малх.
На самом деле тут не одна, а две загадки.
Первая: Был ли Малх рабом? По-гречески (то есть практически в первоисточнике) он называется δουλον (дулой, от дулос -- слово, которое означает и раба, и невольника, и слугу.
В переводах Евангелия от Иоанна на другие языки Малха, как правило, называют именно слугой (см. хорватский или чешский переводы). В Johannespassion Баха этот эпизод звучит так:
Da hatte Simon Petrus ein Schwert und zog es aus und schlug nach des Hohenpriesters Knecht und hieb ihm sein recht Ohr ab; und der Knecht hieß Malchus.
Кнехт по-немецки -- не раб, а "слуга, работник, батрак, холоп". В немецкой истории кнехты -- пешие воины в составе рыцарского "копья". В русской истории это "боевой холоп" -- лицо зависимое, но вооруженное. То есть, скорее всего, Св. Петр отсек правое ухо одному из, как сказали бы сейчас -- сотрудников стражи первосвященника, иными словами, должностному лицу правоохранительных органов при исполнении.
И вот тут-то возникает вторая, главная загадка: а кто такой был Св. Петр?
Следите за руками: стража первосвященника (должностные лица при исполнении) пришла арестовывать лицо, которое по нынешним временам назвали бы "экстремистом". Один из спутников этого лица выхватывает меч и наносит тяжкие телесные повреждения одному из должностных лиц правоохранительных органов.
При этом владельца меча не только не арестовали, но даже и меч не отняли. Что в оккупированной римлянами Иудее вообще немыслимо, если речь не идет о человеке, обладающем особыми правами и иммунитетом!
Помните, в "Сатириконе" один персонаж выскочил на улицу в Риме с обнаженным мечом?
82. Тут я препоясался мечом и, чтобы слабость не одолела во мне воинственности, подкрепился пищей плотнее обыкновенного. Выбежав на улицу, я как сумасшедший заметался по портикам. Но пока я с искаженным лицом мечтал об убийстве и крови и дрожащей рукою то и дело хватался за рукоятку меча-мстителя, приметил меня какой-то воин, не то в самом деле солдат, не то ночной бродяга.
— Эй, товарищ, — крикнул он мне, — какого легиона? Какой центурии?
А когда в ответ ему я весьма уверенно сочинил и легион и центурию, он заявил:
— Ладно, значит, в вашем отряде солдаты в туфлях разгуливают?
Догадавшись по смущенному выражению лица, что я наврал, он велел мне положить оружие и не доводить дела до беды.
То есть в Римской Империи с мечом могли расхаживать только служивые!
Понятно, что в колониях и на завоеванных территориях меч мог иметь и обычный гражданин, но тут ключевое слово именно "гражданин". Римский гражданин. Из местных к оружию допускались только сотрудники, как сказали бы сейчас, правоохранительных органов.
Таким образом, эпизод из Ин. 18:10, по нашим современным понятиям, выглядит примерно так: сотрудники областного отдела полиции пришли вязать экстремиста по наводке его сообщника, и вдруг один из его спутников выскакивает вперед с автоматом Калашникова и тяжело ранит одного из полицейских.
Они же отступают, и только то, что арестуемый запретил сопротивляться, останавливает дальнейшее кровопролитие. После чего тот деятель с автоматом (не сдав его!) идет вслед за арестованным и потом сидит до утра во дворе КПЗ, куда арестованного поместили.
Прикинули? Правдоподобно?
Есть только одно объяснение: стражники, конечно, тут же повязали бы своего, будь он хоть с мечом, хоть с чем. Но никто из них не осмелился бы арестовать римского гражданина (см. историю Св. Павла), ходи он по улицам даже и с гастрафетом.
Так что, получается, что Св. Петр был римским гражданином, как и Св. Павел?
Но это как-то не вяжется с другими его приключениями: в частности, в Деяниях (глава 12) описывается, как Ирод посадил Св. Петра в темницу. Да и до этого его вместе с другими апостолами сажали в кутузку и били.
Правда, Св. Петр каким-то странным образом (Ангел Господень выводил) все время покидал холодную.
Что-то странно мне все это. Наводит на размышления: а один ли Иуда из окружения Христа стучал на него?
Ошондо Шымон Петир кылычын кынынан сууруп алып, башкы ыйык кызмат кылуучунун кулунун оң кулагын шылый чапты. Кулдун аты Малкос эле.
Ой, извините:
Симон же Петр, имея меч, извлек его, и ударил первосвященнического раба, и отсек ему правое ухо. Имя рабу было Малх.
На самом деле тут не одна, а две загадки.
Первая: Был ли Малх рабом? По-гречески (то есть практически в первоисточнике) он называется δουλον (дулой, от дулос -- слово, которое означает и раба, и невольника, и слугу.
В переводах Евангелия от Иоанна на другие языки Малха, как правило, называют именно слугой (см. хорватский или чешский переводы). В Johannespassion Баха этот эпизод звучит так:
Da hatte Simon Petrus ein Schwert und zog es aus und schlug nach des Hohenpriesters Knecht und hieb ihm sein recht Ohr ab; und der Knecht hieß Malchus.
Кнехт по-немецки -- не раб, а "слуга, работник, батрак, холоп". В немецкой истории кнехты -- пешие воины в составе рыцарского "копья". В русской истории это "боевой холоп" -- лицо зависимое, но вооруженное. То есть, скорее всего, Св. Петр отсек правое ухо одному из, как сказали бы сейчас -- сотрудников стражи первосвященника, иными словами, должностному лицу правоохранительных органов при исполнении.
И вот тут-то возникает вторая, главная загадка: а кто такой был Св. Петр?
Следите за руками: стража первосвященника (должностные лица при исполнении) пришла арестовывать лицо, которое по нынешним временам назвали бы "экстремистом". Один из спутников этого лица выхватывает меч и наносит тяжкие телесные повреждения одному из должностных лиц правоохранительных органов.
При этом владельца меча не только не арестовали, но даже и меч не отняли. Что в оккупированной римлянами Иудее вообще немыслимо, если речь не идет о человеке, обладающем особыми правами и иммунитетом!
Помните, в "Сатириконе" один персонаж выскочил на улицу в Риме с обнаженным мечом?
82. Тут я препоясался мечом и, чтобы слабость не одолела во мне воинственности, подкрепился пищей плотнее обыкновенного. Выбежав на улицу, я как сумасшедший заметался по портикам. Но пока я с искаженным лицом мечтал об убийстве и крови и дрожащей рукою то и дело хватался за рукоятку меча-мстителя, приметил меня какой-то воин, не то в самом деле солдат, не то ночной бродяга.
— Эй, товарищ, — крикнул он мне, — какого легиона? Какой центурии?
А когда в ответ ему я весьма уверенно сочинил и легион и центурию, он заявил:
— Ладно, значит, в вашем отряде солдаты в туфлях разгуливают?
Догадавшись по смущенному выражению лица, что я наврал, он велел мне положить оружие и не доводить дела до беды.
То есть в Римской Империи с мечом могли расхаживать только служивые!
Понятно, что в колониях и на завоеванных территориях меч мог иметь и обычный гражданин, но тут ключевое слово именно "гражданин". Римский гражданин. Из местных к оружию допускались только сотрудники, как сказали бы сейчас, правоохранительных органов.
Таким образом, эпизод из Ин. 18:10, по нашим современным понятиям, выглядит примерно так: сотрудники областного отдела полиции пришли вязать экстремиста по наводке его сообщника, и вдруг один из его спутников выскакивает вперед с автоматом Калашникова и тяжело ранит одного из полицейских.
Они же отступают, и только то, что арестуемый запретил сопротивляться, останавливает дальнейшее кровопролитие. После чего тот деятель с автоматом (не сдав его!) идет вслед за арестованным и потом сидит до утра во дворе КПЗ, куда арестованного поместили.
Прикинули? Правдоподобно?
Есть только одно объяснение: стражники, конечно, тут же повязали бы своего, будь он хоть с мечом, хоть с чем. Но никто из них не осмелился бы арестовать римского гражданина (см. историю Св. Павла), ходи он по улицам даже и с гастрафетом.
Так что, получается, что Св. Петр был римским гражданином, как и Св. Павел?
Но это как-то не вяжется с другими его приключениями: в частности, в Деяниях (глава 12) описывается, как Ирод посадил Св. Петра в темницу. Да и до этого его вместе с другими апостолами сажали в кутузку и били.
Правда, Св. Петр каким-то странным образом (Ангел Господень выводил) все время покидал холодную.
Что-то странно мне все это. Наводит на размышления: а один ли Иуда из окружения Христа стучал на него?
