Про кота, продолжение
Nov. 18th, 2007 12:56 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
pascendiСм. начало.
Котенок, пока был маленький, был, как и следовало ожидать, любопытный, активный и еще глупенький. Поэтому с ним случались всякие истории.
В ту пору в коридоре у нас вся стена была завешана самыми дешевыми книжными полками: две проволочные боковины, и на них на специальных крючках по три полки из ДСП. С пола до потолка таких боковин уместилось четыре, так что полки шли в пятнадцать рядов. Между рядом боковин слева и стеной оставалась щель сантиметров в пять (вплотную к стене полки повесить не удалось по технологическим причинам).
На вторую же неделю своей у нас жизни котик полез вверх между стеной и полками, цепляясь за обложки и упираясь спиной в стену. Он залез на высоту моего роста и устал, а ни развернуться, ни спуститься хвостом вперед не сумел. Я прибежал на писк и спас кота.
Много позже, когда ему было три с чем-то месяца, кот -- который тогда научился уже быстро бегать по полу и со скрежетом когтей по линолеуму поворачивать -- полюбил играть со мной в догонялки. И как-то, увлекшись, с разбегу запрыгнул на окно и поскакал дальше по марле, которой от комаров была затянута форточка. Когда он поднялся чуть выше середины, канцелярские кнопки, крепившие марлю, подались, и кот стал заваливаться спиной вперед вместе с отрывающейся марлей, рискуя выпасть из окна. Я даже не помню, как оказался у подоконника и отцепил кота.
После года кот посолиднел, практически перестал бегать и стал очень серьезным и важным. Мы с женой шутили, что, пока мы на работе, он без нас увлеченно читает наши книги -- кто знает, может, так и было? Во всяком случае, выражение морды у него стало совершенно философским.
Живя с нами и не видя, кроме нас и время от времени приходящих к нам друзей, никого, тем более, других кошек, он чувствовал себя совершенно человеком и, по-моему, научился неплохо понимать человеческую речь. Во всяком случае, реагировал адекватно. Стоило, например, произнести: "Что-то нашего кота давно не видно", как через небольшое время он появлялся на пороге комнаты и заглядывал в глаза: "Ну вот он я. Что надо-то было?".
Из нас двоих он в свои молодые годы явно предпочитал жену. Она же, как выяснилось, больше любила собак, и к коту была довольно прохладна. По вечерам, когда мы собирались в гостиной перед телевизором, жена ложилась на диван, и тут же в комнате образовывался кот. Он скромно забирался на краешек дивана и ложился спиной к жене, всем своим видом показывая: "я тихонечко, и вовсе не помешаю". Через некоторое время он принимался каким-то непостижимым образом, лежа на боку и спиной вперед, пододвигаться к жене все ближе и ближе -- и вдруг оказывался у нее под боком, плотно прижавшись. Тут он заметно расслаблялся, вытягивался, и на лице его появлялось довольное выражение (знаете, как они это показывают -- с полуприкрытыми глазами и улыбкой во все щёки?).
Вообще он более всего любил, когда мы с женой проводили время вместе, в одной комнате (что бывало не каждый вечер, поскольку мне и тогда приходилось много работать, в том числе и дома). Тогда кот приходил, разваливался под боком у жены или посреди паласа, и через некоторое время переворачивался кверху брюхом, поджав передние лапки -- более выразительной демонстрации полного довольства я не видел ни у одного живого существа:
Мурчал он всегда очень-очень тихо, так что надо было наклониться к морде, чтобы услышать, или пощупать шею рукой.
Молодость его пришлась на голодные годы. Промышленных кормов тогда не было вообще, кормили мы его рыбой. В 91 году рыбу стало тоже невозможно достать, и было несколько месяцев, когда единственное место, где мы могли ее найти, была столовая на работе: там давали жареную треску с картофельным пюре. Как же на нас иногда орали тамошние подавальщицы! "Тут людям есть нечего, а они кошек разводят!"
Видимо, из-за плохого питания в молодости, он вырос не очень здоровым. Поэтому нам пришлось научиться давать ему невкусные лекарства. Таблетки он еще как-то глотал, но однажды пришлось поить его суспензией, разведенной в воде. Это было целое приключение, поскольку кот пить суспензию не желал. Чтобы он не вырывался, жена замотала его в белую тряпку, я держал замотанного кота вертикально, а жена капала ему в рот суспензию из пипетки. Кот в этот момент выглядел точно, как душа Марии на иконе "Успение Божьей Матери":
За свою жизнь он ни разу не купался. Вообще ванную комнату кот боялся панически, и виноват в этом был я: чуть ли не в первый день, когда он покакал, я отнес его в ванную и вымыл под струей воды, не подумав, что для котенка это может быть стресс. Так что до самой смерти в ванную он не заходил, только в последние годы мог заглянуть внутрь, до половины туловища. Интересовала его главным образом стиральная машина, поскольку она издавала звуки, а в окошке крутилось белье.
А потом мы завели собаку. Об этом -- в следующей серии.
Котенок, пока был маленький, был, как и следовало ожидать, любопытный, активный и еще глупенький. Поэтому с ним случались всякие истории.
В ту пору в коридоре у нас вся стена была завешана самыми дешевыми книжными полками: две проволочные боковины, и на них на специальных крючках по три полки из ДСП. С пола до потолка таких боковин уместилось четыре, так что полки шли в пятнадцать рядов. Между рядом боковин слева и стеной оставалась щель сантиметров в пять (вплотную к стене полки повесить не удалось по технологическим причинам).
На вторую же неделю своей у нас жизни котик полез вверх между стеной и полками, цепляясь за обложки и упираясь спиной в стену. Он залез на высоту моего роста и устал, а ни развернуться, ни спуститься хвостом вперед не сумел. Я прибежал на писк и спас кота.
Много позже, когда ему было три с чем-то месяца, кот -- который тогда научился уже быстро бегать по полу и со скрежетом когтей по линолеуму поворачивать -- полюбил играть со мной в догонялки. И как-то, увлекшись, с разбегу запрыгнул на окно и поскакал дальше по марле, которой от комаров была затянута форточка. Когда он поднялся чуть выше середины, канцелярские кнопки, крепившие марлю, подались, и кот стал заваливаться спиной вперед вместе с отрывающейся марлей, рискуя выпасть из окна. Я даже не помню, как оказался у подоконника и отцепил кота.
После года кот посолиднел, практически перестал бегать и стал очень серьезным и важным. Мы с женой шутили, что, пока мы на работе, он без нас увлеченно читает наши книги -- кто знает, может, так и было? Во всяком случае, выражение морды у него стало совершенно философским.
Живя с нами и не видя, кроме нас и время от времени приходящих к нам друзей, никого, тем более, других кошек, он чувствовал себя совершенно человеком и, по-моему, научился неплохо понимать человеческую речь. Во всяком случае, реагировал адекватно. Стоило, например, произнести: "Что-то нашего кота давно не видно", как через небольшое время он появлялся на пороге комнаты и заглядывал в глаза: "Ну вот он я. Что надо-то было?".
Из нас двоих он в свои молодые годы явно предпочитал жену. Она же, как выяснилось, больше любила собак, и к коту была довольно прохладна. По вечерам, когда мы собирались в гостиной перед телевизором, жена ложилась на диван, и тут же в комнате образовывался кот. Он скромно забирался на краешек дивана и ложился спиной к жене, всем своим видом показывая: "я тихонечко, и вовсе не помешаю". Через некоторое время он принимался каким-то непостижимым образом, лежа на боку и спиной вперед, пододвигаться к жене все ближе и ближе -- и вдруг оказывался у нее под боком, плотно прижавшись. Тут он заметно расслаблялся, вытягивался, и на лице его появлялось довольное выражение (знаете, как они это показывают -- с полуприкрытыми глазами и улыбкой во все щёки?).
Вообще он более всего любил, когда мы с женой проводили время вместе, в одной комнате (что бывало не каждый вечер, поскольку мне и тогда приходилось много работать, в том числе и дома). Тогда кот приходил, разваливался под боком у жены или посреди паласа, и через некоторое время переворачивался кверху брюхом, поджав передние лапки -- более выразительной демонстрации полного довольства я не видел ни у одного живого существа:
Мурчал он всегда очень-очень тихо, так что надо было наклониться к морде, чтобы услышать, или пощупать шею рукой.
Молодость его пришлась на голодные годы. Промышленных кормов тогда не было вообще, кормили мы его рыбой. В 91 году рыбу стало тоже невозможно достать, и было несколько месяцев, когда единственное место, где мы могли ее найти, была столовая на работе: там давали жареную треску с картофельным пюре. Как же на нас иногда орали тамошние подавальщицы! "Тут людям есть нечего, а они кошек разводят!"
Видимо, из-за плохого питания в молодости, он вырос не очень здоровым. Поэтому нам пришлось научиться давать ему невкусные лекарства. Таблетки он еще как-то глотал, но однажды пришлось поить его суспензией, разведенной в воде. Это было целое приключение, поскольку кот пить суспензию не желал. Чтобы он не вырывался, жена замотала его в белую тряпку, я держал замотанного кота вертикально, а жена капала ему в рот суспензию из пипетки. Кот в этот момент выглядел точно, как душа Марии на иконе "Успение Божьей Матери":
За свою жизнь он ни разу не купался. Вообще ванную комнату кот боялся панически, и виноват в этом был я: чуть ли не в первый день, когда он покакал, я отнес его в ванную и вымыл под струей воды, не подумав, что для котенка это может быть стресс. Так что до самой смерти в ванную он не заходил, только в последние годы мог заглянуть внутрь, до половины туловища. Интересовала его главным образом стиральная машина, поскольку она издавала звуки, а в окошке крутилось белье.
А потом мы завели собаку. Об этом -- в следующей серии.
