Как говорил Карлсон, продолжаем разговор.
Припомнилась история с нашей соседкой Ольгой. Тогда еще был жив ее ныне покойный муж Дима. Он только что перенес операцию резекции желудка (язва, проклятая) и был второй день как из больницы. Соседка вывела его на улицу подышать свежим воздухом. Дело было вечером, уже темнело. Когда они пересекали школьный двор, где фонарей отродясь не бывало, навстречу попались два не очень трезвых подростка. Естественно, прицепились к Димке: "мужик, дай закурить" -- "ты что, нас не уважаешь" -- и так далее. Запахло дракой. Для Димки это была бы верная смерть: удар в живот -- разошедшиеся швы, и все с этим связанное.
Ольга бросилась между мужем и пацанами, вцепилась в них и заорала. Что было дальше -- она не помнит.
Домой она пришла вместе с невредимым Димкой, зажав в судорожно сжатой руке зонтик.
Когда они выходили гулять, зонтика у них не было.
Припомнилась история с нашей соседкой Ольгой. Тогда еще был жив ее ныне покойный муж Дима. Он только что перенес операцию резекции желудка (язва, проклятая) и был второй день как из больницы. Соседка вывела его на улицу подышать свежим воздухом. Дело было вечером, уже темнело. Когда они пересекали школьный двор, где фонарей отродясь не бывало, навстречу попались два не очень трезвых подростка. Естественно, прицепились к Димке: "мужик, дай закурить" -- "ты что, нас не уважаешь" -- и так далее. Запахло дракой. Для Димки это была бы верная смерть: удар в живот -- разошедшиеся швы, и все с этим связанное.
Ольга бросилась между мужем и пацанами, вцепилась в них и заорала. Что было дальше -- она не помнит.
Домой она пришла вместе с невредимым Димкой, зажав в судорожно сжатой руке зонтик.
Когда они выходили гулять, зонтика у них не было.