Не место для принцессы
Mar. 28th, 2019 09:04 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
pascendiВам интересно было бы это читать?
(Вот снится разное.)
Ана-Мод дала шенкелей Белянке, и та неохотно двинулась вперед. Ей не нравилось то, что она видела, слышала и то, что она обоняла. Тяжелый, железистый запах крови; вонь содержимого порванных чрев; запах жареного мяса от тех мест, куда упали огненные заклинания.
Ана-Мод сама дышала часто и глубоко, чтобы подавить тошноту. По такой жаре уже к вечеру ароматы поля боя дополнит вонь гниющего мяса.
Когда они спустились с холма, где ждали исхода битвы, Белянка неохотно вступала в лужи крови, пачкавшие её копыта.
А потом, в неглубоких ложбинах, пересекавших поле, кровь стала доходить ей до бабок. И тогда балованная, залюбленная кобыла стала осекаться на каждом шаге, показывая хозяйке, что ей не нравится наступать в эту быстро буреющую вязкую жидкость.
Ещё ей с самого утра не нравилось, что Ана-Мод сидела в седле, одетая в доспех. Хотя какой там доспех, лёгкая кожаная броня, изнутри подшитая спереди (и то не везде) стальными пластинами. Ана-Мод не унесла бы на себе нормальную, защищающую от меча и копья рыцарскую броню.
Не место для принцессы, подумала Ана-Мод. Поле боя — не место для принцессы.
Но если ты хочешь править своим государством — то забудь, что ты девушка, тебе шестнадцать лет и тебе положено играть в куклы и читать романы, а не воевать.
Иначе у тебя отнимут всё, и что самое обидное — твоя же родня.
Выбор невелик: или ты на поле боя, или ты сидишь где-то в дальнем монастыре, без шансов на семью, детей и жизнь, хотя бы чуть более интересную, чем молитвы и чтение Писания.
Свита скромно не выдвигалась поперёд неё, уважая формальный статус. Ана-Мод не питала заблуждений: половина тех, кто её окружали, строили планы, как её использовать для своего личного блага. А то и больше половины.
Когда тебе шестнадцать лет, и ты принцесса — ты либо дурочка, которая не хочет понимать, что и как устроено в жизни, либо хитрая, умная и расчётливая бестия, уже лет с семи видящая, кто и чего от тебя хочет на самом деле.
Ну, или ты труп. Красиво одетый и лежащий в разукрашенном гробу. Похороненный в фамильном королевском склепе, как Сонна-Мила, любимая сестричка, дожившая до двенадцати лет и уже начавшая что-то понимать. И попытавшаяся что-то с этим сделать. Но недостаточно умная, чтобы скрыть свой ум от окружающих.
Гартенз из Магны, верховный командующий в этой битве (и вы бы знали, чего стоило добиться, чтобы его назначить в обход более знатных, но менее способных), приблизился, огладил торчащую над бувигером смешную бороду, черную по бокам и совершенно белую в середине, и вытянул руку вперед и влево:
- Моя государыня, мне донесли, что тело вашего мятежного брата найдено на поле боя вот там, где остатки рощи. Вы хотели бы убедиться, что это именно он?
А куда я денусь. Надо же точно знать, убит, наконец, Кассель Бурвийский или нет. Сколько же он выпил моей крови!
Никто не гадит так, как близкие родственники, если приходится делить с ними власть или имущество.
Не с соседями мы сегодня воевали. Не с давними врагами королевства, пришедшими на это поле и на нём, дадут Боги, оставшимися — если правда то, что доложили военачальники.
А со старшим братом, который их привёл, чтобы взять то, на что ему не с чего претендовать.
Потому что он — от изгнанной за измену жены, которую покойный отец декретом своим объявил несуществовавшей. Боги да судят его, был он неправ. И измена была его, а не жены — ему был нужен предлог, чтобы избавиться от постаревшей женщины, и он этот предлог создал.
Но так или иначе, детей от того брака он лишил права наследования.
И назначил наследником Аэстора Макрийского, сына своего от общей с Аной-Мод матери. Или не своего, люди разное говорили. Все-таки в пятьдесят семь лет детей заводить не всем удаётся.
Стор хороший был. Добрый. Весёлый, шутил забавно. Не успел воином стать. Тридцать восемь колотых ран. В спальне убили. Думали, раз мужеска пола больше детей от Лакары из Санды, второй жены короля, нет, то и ладно.
А я?
В монастырь? Иконы вышивать?
А огненная стихия, что подчиняется с семи лет?
А другие, с которыми дружить начинаю?
Нет. Не будет Ана-Мод послушницей или монахиней.
И нет, не будет она женой короля, стоящей за его спиной с кучей детей и не нужной ни для чего, кроме как для рождения этих детей.
И все те хмурые, грубые мужчины, что окружают её сейчас, не понимают этого. Они привыкли, что принцесса — существо субтильное, нежное и бестолковое. И они ещё не поняли, что на этом поле боя — выиграла принцесса, а не они.
Хотя поле боя — и правда не место для принцессы.
(Вот снится разное.)
Ана-Мод дала шенкелей Белянке, и та неохотно двинулась вперед. Ей не нравилось то, что она видела, слышала и то, что она обоняла. Тяжелый, железистый запах крови; вонь содержимого порванных чрев; запах жареного мяса от тех мест, куда упали огненные заклинания.
Ана-Мод сама дышала часто и глубоко, чтобы подавить тошноту. По такой жаре уже к вечеру ароматы поля боя дополнит вонь гниющего мяса.
Когда они спустились с холма, где ждали исхода битвы, Белянка неохотно вступала в лужи крови, пачкавшие её копыта.
А потом, в неглубоких ложбинах, пересекавших поле, кровь стала доходить ей до бабок. И тогда балованная, залюбленная кобыла стала осекаться на каждом шаге, показывая хозяйке, что ей не нравится наступать в эту быстро буреющую вязкую жидкость.
Ещё ей с самого утра не нравилось, что Ана-Мод сидела в седле, одетая в доспех. Хотя какой там доспех, лёгкая кожаная броня, изнутри подшитая спереди (и то не везде) стальными пластинами. Ана-Мод не унесла бы на себе нормальную, защищающую от меча и копья рыцарскую броню.
Не место для принцессы, подумала Ана-Мод. Поле боя — не место для принцессы.
Но если ты хочешь править своим государством — то забудь, что ты девушка, тебе шестнадцать лет и тебе положено играть в куклы и читать романы, а не воевать.
Иначе у тебя отнимут всё, и что самое обидное — твоя же родня.
Выбор невелик: или ты на поле боя, или ты сидишь где-то в дальнем монастыре, без шансов на семью, детей и жизнь, хотя бы чуть более интересную, чем молитвы и чтение Писания.
Свита скромно не выдвигалась поперёд неё, уважая формальный статус. Ана-Мод не питала заблуждений: половина тех, кто её окружали, строили планы, как её использовать для своего личного блага. А то и больше половины.
Когда тебе шестнадцать лет, и ты принцесса — ты либо дурочка, которая не хочет понимать, что и как устроено в жизни, либо хитрая, умная и расчётливая бестия, уже лет с семи видящая, кто и чего от тебя хочет на самом деле.
Ну, или ты труп. Красиво одетый и лежащий в разукрашенном гробу. Похороненный в фамильном королевском склепе, как Сонна-Мила, любимая сестричка, дожившая до двенадцати лет и уже начавшая что-то понимать. И попытавшаяся что-то с этим сделать. Но недостаточно умная, чтобы скрыть свой ум от окружающих.
Гартенз из Магны, верховный командующий в этой битве (и вы бы знали, чего стоило добиться, чтобы его назначить в обход более знатных, но менее способных), приблизился, огладил торчащую над бувигером смешную бороду, черную по бокам и совершенно белую в середине, и вытянул руку вперед и влево:
- Моя государыня, мне донесли, что тело вашего мятежного брата найдено на поле боя вот там, где остатки рощи. Вы хотели бы убедиться, что это именно он?
А куда я денусь. Надо же точно знать, убит, наконец, Кассель Бурвийский или нет. Сколько же он выпил моей крови!
Никто не гадит так, как близкие родственники, если приходится делить с ними власть или имущество.
Не с соседями мы сегодня воевали. Не с давними врагами королевства, пришедшими на это поле и на нём, дадут Боги, оставшимися — если правда то, что доложили военачальники.
А со старшим братом, который их привёл, чтобы взять то, на что ему не с чего претендовать.
Потому что он — от изгнанной за измену жены, которую покойный отец декретом своим объявил несуществовавшей. Боги да судят его, был он неправ. И измена была его, а не жены — ему был нужен предлог, чтобы избавиться от постаревшей женщины, и он этот предлог создал.
Но так или иначе, детей от того брака он лишил права наследования.
И назначил наследником Аэстора Макрийского, сына своего от общей с Аной-Мод матери. Или не своего, люди разное говорили. Все-таки в пятьдесят семь лет детей заводить не всем удаётся.
Стор хороший был. Добрый. Весёлый, шутил забавно. Не успел воином стать. Тридцать восемь колотых ран. В спальне убили. Думали, раз мужеска пола больше детей от Лакары из Санды, второй жены короля, нет, то и ладно.
А я?
В монастырь? Иконы вышивать?
А огненная стихия, что подчиняется с семи лет?
А другие, с которыми дружить начинаю?
Нет. Не будет Ана-Мод послушницей или монахиней.
И нет, не будет она женой короля, стоящей за его спиной с кучей детей и не нужной ни для чего, кроме как для рождения этих детей.
И все те хмурые, грубые мужчины, что окружают её сейчас, не понимают этого. Они привыкли, что принцесса — существо субтильное, нежное и бестолковое. И они ещё не поняли, что на этом поле боя — выиграла принцесса, а не они.
Хотя поле боя — и правда не место для принцессы.
no subject
Date: 2019-03-29 01:05 pm (UTC)Тогда уж - "Кобыла была недовольна с самого утра и тем, что на Ана-Мод был легкий кожаный панцирь, подбитый между слоями кожи металлическими пластинами. Полный рыцарский доспех был для принцессы слишком тяжел. Но и легкий панцирь, вкупе со шпорами и хлопающим по бокам мечом, давал ее капризной кобыле лишний повод для неудовольствия".
А так хорошо, на мой взгляд.