pascendi

ГГ -- певица ртом, мелкого масштаба, на гастролях, в номере гостиницы.

Закончив с утренней гигиеной, она, как была, в пижаме вышла в гостиную. Да, у неё был двухкомнатный номер, в этом отеле считавшийся чуть ли не люксом -- хотя она видела номера и получше. Трюмо с туалетным столиком было в спальне, но там ей не нравилось: темновато. В гостиной же было огромное окно, во всю стену, и мягкий диван нежной бежевой кожи, на котором так приятно сидеть.

А зеркало -- что зеркало? У неё всё с собой.

Она вытащила из чемодана огромную косметичку, из неё -- сначала удобное портативное зеркало размером в лист писчей бумаги, двустороннее, с вогнутой поверхностью на одной из сторон, которая так удобно увеличивала изображение. А затем, чёткими, безошибочными движениями -- нужную косметику.

Села на диван, наслаждаясь мягкостью его обивки. Поставила зеркало на толстое стекло низкого журнального столика. Разложила косметические прибамбасы. И только тут обратила внимание на плоскую и квадратную тёмно-коричневую коробку лежащую на том же столике. Вчера вечером её там не было.

Некстати припомнив Пандору и присущее женщинам любопытство, она осторожно коробку открыла. Внутри был насыпан, уже подтаявший и на треть сидящий в воде, лёд. А посередине была ещё одна коробка, тоже плоская, тоже квадратная, с закруглёнными углами. Бордовая. Пластиковая.

Со вздохом (открыла одну, открывай и другую) она подцепила длинными ногтями крышку. Вторая коробка поддалась ненамного труднее, чем первая. Крышка, со странным шершавым звуком, отворилась -- открыв лежащее внутри, что очень не сразу удалось опознать.

Это были небольшие мягкие шарики. И только через пару секунд она сообразила, что это -- глаза.

Восемь пар человеческих глаз, четыре ряда по четыре, радужками кверху. Склеры уже начали желтеть, несмотря на охлаждение льдом; из-под шариков кое-где выглядывали какие-то лохмотья.

Как только она поняла, что перед ней -- её мучительно затошнило. Благо, ванная была рядом. И оттуда не видно было этого ужаса.