Гибсон и Джуисон
Apr. 14th, 2006 07:46 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
pascendiФильм Мела Гибсона (речь идет всё о тех же "Страстях Христовых"), конечно, выгодно отличается от обычной "костюмной" продукции Голливуда бережным отношением к истории. Гибсон даже заставил актеров говорить на давно умерших языках, чтобы погрузить зрителя в атмосферу евангельского времени.
Беда только в том, что за пристальной тщательностью в деталях потерялось многое из евангельской проповеди.
После побивания плетьми Гибсоновский Христос превращается в кусок мяса, неспособный даже толком самостоятельно передвигаться. Видимо, поэтому из описания Скорбного Пути выпал -- как неправдоподобный для человека в таком состоянии -- эпизод с Дщерями Иерусалимскими, грозной проповедью Христа. Да и эпизод, в котором Христос встречает свою мать, потерял важное для Евангелия увещание, произведенное Христом.
Во всем Скорбном Пути у Гибсона Христос не имеет Божеской природы, только человеческую.
Как ни странно, на меня гораздо более сильное эмоциональное и религиозное впечатление производит Jesus Christ Superstar Нормана Джуисона. Страсти Христовы показаны там с театральной условностью, но любовь, доброта и милосердие, исходящие от Иисуса -- потрясающе евангельские. На мой взгляд, это единственный из фильмов на этот сюжет, где Иисус не кусок картона, произносящий с важным видом поучения, и не кусок мяса, не имеющий Божественной природы.
Сцена Моления о чаше у Джуисона полна напряжения, Христос за время молитвы переходит от страха к решимости, от ропота к приятию воли Божьей. У Гибсона -- это просто минута слабодушия и растерянности Христа перед известным Ему будущим. И так во всем.
А лучший эпизод джуисоновского фильма -- последний. Взгляд Марии Магдалины на крест и на Иуду; взгляд Иуды на крест.
Кстати, трактовка образа и действий Иуды в этом фильме -- такая же, как в недавно опубликованном апокрифе от этого персонажа. Она, собственно, не противоречит канону, так что непонятно, из-за чего вокруг апокрифа было столько шума: как будто люди узнали что-то новое.
Беда только в том, что за пристальной тщательностью в деталях потерялось многое из евангельской проповеди.
После побивания плетьми Гибсоновский Христос превращается в кусок мяса, неспособный даже толком самостоятельно передвигаться. Видимо, поэтому из описания Скорбного Пути выпал -- как неправдоподобный для человека в таком состоянии -- эпизод с Дщерями Иерусалимскими, грозной проповедью Христа. Да и эпизод, в котором Христос встречает свою мать, потерял важное для Евангелия увещание, произведенное Христом.
Во всем Скорбном Пути у Гибсона Христос не имеет Божеской природы, только человеческую.
Как ни странно, на меня гораздо более сильное эмоциональное и религиозное впечатление производит Jesus Christ Superstar Нормана Джуисона. Страсти Христовы показаны там с театральной условностью, но любовь, доброта и милосердие, исходящие от Иисуса -- потрясающе евангельские. На мой взгляд, это единственный из фильмов на этот сюжет, где Иисус не кусок картона, произносящий с важным видом поучения, и не кусок мяса, не имеющий Божественной природы.
Сцена Моления о чаше у Джуисона полна напряжения, Христос за время молитвы переходит от страха к решимости, от ропота к приятию воли Божьей. У Гибсона -- это просто минута слабодушия и растерянности Христа перед известным Ему будущим. И так во всем.
А лучший эпизод джуисоновского фильма -- последний. Взгляд Марии Магдалины на крест и на Иуду; взгляд Иуды на крест.
Кстати, трактовка образа и действий Иуды в этом фильме -- такая же, как в недавно опубликованном апокрифе от этого персонажа. Она, собственно, не противоречит канону, так что непонятно, из-за чего вокруг апокрифа было столько шума: как будто люди узнали что-то новое.
