И еще о сильных женщинах

О чём грустишь одна, унылая девица,
Хлебая у окна заморский шоколат?
С небрежного плеча мохнатый плед струится,
И согревает кот, не менее мохнат.
Сколь сладостно, кота взмостивши на колени,
Урчанием его себя вознаграждать
За право потакать его небрежной лени,
Которой человек не вправе подражать!
В руке унылый том унылого Коэльо,
Который надоел, но надо бы прочесть.
Терзает организм унылое похмелье
Вчерашнего девичника сам-шесть.
Давно забыт уж бывший, принц из анекдота,
Что со своим компом извержен был отсель,
Раз для него фейсбук, фоллаут или дота,
Важнее, чем твоя согретая постель.
Но ты грустишь одна, присев на подоконник,
И покидает том расслабленную кисть…
Сбежав от шума, кот — не муж и не поклонник —
Не хочет подойти на нежное «кис-кис».

Об изменах

"Vaya Con Dios - I Don't Wanna Know" (Watch on YouTube)

Вайя Кон Диос.
Как мало певиц, которые понимают, о чем они поют...
Я всегда ее любил, но вот это -- что-то потрясающее!

(Как-то, когда мы еще не были официально женаты и еще работали вместе в одной конторе, супруга моя вернулась из конторского туалета в расстроенных чувствах и рассказала:
- Там ХХ говорит ZZ: "Ох, изменяет он мне! Вечерами уходит куда-то, говорит, что в гараж". А та ей: "Так ты его бы прямо спросила!".
- И что?
- А она: "Ну да, а если он прямо ответит?".)

I don't wanna know, indeed.

Придется же что-то решать...

Мельничный жернов

Ничего я не открою, всё знакомо и родно:
поздней осенью, зимою и сопливою весною настроение — говно.

Жутко хочется покоя, жутко тянет горевать.
И от этого, не скрою, часто тянет выпивать.
Только летом нам с тобою и тепло, и хорошо
с позитивного настроя, что порадовать пришёл
вместе с мухами, жарою — этой тёплою порою он приносит забытьё.
От заката до рассвета мы прекраснейше живём,
Улыбаемся при этом, только каждый — о своём.
Мы стареем незаметно, без эффектов и шутих.
Мы не думаем об этом, старость — это про других.
Улыбаемся рассветам, но уже кряхтим при этом, поднимаясь по утрам.
И какие нынче тётки, если на ногах отёки, на гешефты докторам.
Ничего я не открою, всё знакомое, родное, много лет уже вот так:
Хоть и хочется покоя, но приходится порою
поздней осенью, зимою и сопливою весною,
да и летом без настроя — ради матерьяльных благ
с той работою рубиться, что всегда на нас свалиться
норовит парадным строем: то ли эдак, то ли так,
но себя она пристроит, и удвоит, и утроит — вот и бьёшься, как дурак.