Nov. 6th, 2019

pascendi: (Default)
На американском английском -- Creedence Clearwater Revival.

Я их впервые услышал в 1971 году, когда мне принесли переписать альбом Green River, без обложки, в белом внутреннем пакете, изрядно уже потертый.

И влюбился.

Я много десятителий слушал их как музыку, наслаждаясь вокалом Джона Фогерти -- и практически не понимая ни слова: у Джона мало того, что гнусавый южный акцент, ещё и дикция, как будто у него нет половины передних зубов.

А теперь я наслаждаюсь его текстами. И удивляюсь тому, что он, вообще-то, идеологически очень левый, социалист, близкий к коммунистическим убеждениям (а не к тому, что называется "левым" сейчас и представляет собой адскую смесь либертарианства с политкорректностью).



Я подходил к очереди на раздачу велфера в моем округе,
я чувствовал себя напряженным, подвешенным на нити.
Я приближался к отъезду на войну в июне.
Чего я хотел -- написать себе песню.

Написал песню для всех,
написал песню для правды.
Написал песню для всех,
и я даже не мог поговорить с тобой.

Меня арестовали, запихали на нары.
Ричмонд вот-вот взорвется, взаимопонимания нет.
Если ты знаешь выход -- самое время сказать.
Чего я хочу -- чтобы ты преклонил колени и начал молиться.

Видел я народ, тысячи лет стоящий в цепях.
Кто-то сказал, сейчас все по-другому -- глянь, на самом деле все как было.
Фараон закрутил пропаганду, которая обходит правду.
Можно ведь было спасти миллионы жизней, как я тебе объясню?

Написал песню для всех,
написал песню для правды.
Написал песню для всех,
и я даже не мог поговорить с тобой.


А вот философская:


Первое, что помню: я спрашивал отца -- "Почему?"
Потому что было много того, чего я не знал.
А папа всегда улыбался, брал меня за руку
и говорил: "Придет день, и ты поймёшь".

Ну, я здесь, чтобы сказать вам теперь, всем и каждому, сыновья ваших матерей:
лучше бы вы узнали это быстро, лучше бы вы узнали это в юности,
потому что тот день никогда не приходит.

Проходили время и слезы, и я собрал лишь пыль,
потому что много было того, что я не знал.
Когда папа покидал нас, он сказал: "Постарайся быть мужчиной,
и придет день, когда ты поймёшь".

Ну, я здесь, чтобы сказать вам теперь, всем и каждому, сыновья ваших матерей:
лучше бы вы узнали это быстро, лучше бы вы узнали это в юности,
потому что тот день никогда не приходит.

И как-то однажды в апреле -- я даже не был при этом,
потому что много было того, что я не знал --
у меня родился сын.
Его мама взяла его за руку, говоря:
"Придет день, и ты поймёшь".

Ну, я здесь, чтобы сказать вам теперь, всем и каждому, сыновья ваших матерей:
лучше бы вы узнали это быстро, лучше бы вы узнали это в юности,
потому что тот день никогда не приходит.

Кажется, в сентябре,
в тот год, когда я покидал их,
потому что много было того, что я не знал,
и я всё еще видел, как он старается быть мужчиной.
Я сказал: "Придет день, и ты поймёшь".

Ну, я здесь, чтобы сказать вам теперь, всем и каждому, сыновья ваших матерей:
лучше бы вы узнали это быстро, лучше бы вы узнали это в юности,
потому что тот день никогда не приходит.


("Покидать" -- здесь эвфемизм смерти.)
pascendi: (Default)
Тут в одной не очень значительной дискуссии возник вопрос о временных границах Возрождения. В принципе, бесспорное Возрождение (по крайней мере, на территории современной Италии) начинается где-то в 1345-1350 гг. То есть, в сущности, в разгар пандемии чумы в Южной Европе (которая здорово выкосила население, не делая разницы между простым народом и образованным классом).

В связи с этим возникает гипотеза, что как раз чума могла повлиять на появление идей Возрождения. Как минимум, на теодицею она точно повлияла.

Что вы думаете по этому поводу?
pascendi: (Default)
У нас сегодня было честных +24, и я умудрился их застать, несмотря на обилие работы.

Над морем, в Морской Террасе, за стёклами, окружающими саму террасу, было безветренно и тепло, даже когда зашло солнце. Ресторан окончательно сдался котикам, которых наблюдал я не менее шести. В их числе был громадный, как бы не больше нашего дворового Томаса, рыже-белый котище, а ещё прехорошенький пухнатый чёрно-белый маркизик.

Народу на террасе были единицы, и котохвосты крутились вокруг моих ног. С одним, рыжим и тощим, я поделился двумя кусочками жареной колбаски. Остальным не обломилось, ибо было нечего.

Фотографировать их было неудобно, а потом и темно.
Page generated Feb. 11th, 2026 05:12 am
Powered by Dreamwidth Studios